На главную страницу Написать нам

Новости премии
СМИ о премии

Литературные новости
Публикации

РОМАН ПАРИСОВ И ЕГО «СТУЛИК»

Ирина Васильчикова / «Литературная газета», 11.10.2006

Роман Парисов рано или поздно должен был что-то написать. Его родители преподавали языки: мама – русский, отец – арабский. Роман окончил испанскую спецшколу, потом Институт иностранных языком им. Мориса Тореза. Семь лет трудился над созданием словаря испанских неологизмов. Его работа получила резонанс в Испании. Уже был подписан договор и с издателями, но словарь так и не был издан. Затем, устав от превратностей поиска незаурядного жизненного пути, пошёл по стандартному: долгое время пробовал себя в бизнесе. Разочаровавшись и здесь, вновь нацелился на не совсем обычное: сел за стол и стал писать.


– Так просто сложилось тогда, что нельзя было не писать, как по голосу свыше. Я, правда, не графоман: для меня сам процесс писания не только, скажу по секрету, безрадостен, но ещё и мучителен. И вообще я ленив. Эту, пусть даже первую, книжку можно было написать за год, а я написал за три.


– Вот те на. Интересное признание. И как же это вы себя заставили? Что послужило, так сказать, толчком?..

– Достаточно реальная коллизия: многократное убийство чувства, которое опускает поначалу вниз, а потом, если сам поднимешься, то и воспаришь, обязательно при этом испытывая катарсис. И, конечно же, то, что всё время при этом видишь вокруг: окружающая вопиющая бездуховность тусовки и – шире – современной столичной жизни. Можно сказать, сработал рефлекс неолога. Захотелось отразить новые реалии, в серьёзной литературе доселе не обыгрывавшиеся...


– Так что же есть «Стулик»?.. Реальная художественно обыгранная история?

– Не то чтобы совсем реальная, скорее обобщение латентных жизненных коллизий, в том числе случавшихся и у меня.
В «Стулике» сюжет – в общепринятом, «жанровом», понимании – практически отсутствует. Скажу более – отсутствует намеренно. Ещё больше: в романе никого и нет практически, кроме неё и него. Даже, можно сказать, НЕГО. У Набокова «Лолита» тоже ведь – о Н›М. Если хотите, это мой вызов: надо было писать эту очень «камерную» историю таким образом, чтобы держать внимание читателя на протяжении более чем трёхсот страниц! И если не придумать какое-то метафизическое завершение, как и было сделано, то, как в жизни, всё обрубится ни на чём. Фактически дана череда неких событий, которые, опиши их стандартно, станут просто неинтересны.


– Какой вы видите главную идею вашего произведения и в чём она не совпадает с набоковской?

– В принципе главная идея всё та же, повторять её сейчас не будем. Однако у меня акцент смещён на некоторые проявления, или порождения, современной жизни, которые можно даже назвать аберрациями. Кризис среднего возраста, неумение (или – больше – подспудное нежелание) влиться в полнокровную современную жизнь ставит героя в такую ситуацию, когда он помимо своего рассудка вдруг пытается найти себя в обожании девочки-подростка. Тут и социальная проблематика: почему он – такой вот, не самый последний – вдруг оказался за бортом?..


– И не пугает, что будут сравнивать с классиком?

– Пугает – не то слово: становится немножко не по себе. Ведь Набоков для меня в плане писательства – авторитет абсолютный. Если читать внимательно, можно иногда отметить перепады стиля, заходы в такие повествовательные гавани, которые по перу намеренно перекликаются с набоковской манерой. Вообще же талант некоторых мастеров иногда просто висит над тобой и не даёт покоя. Чтобы не впасть в подражательство, надо попытаться проникнуть во внутренний стилевой код того или иного писателя, понять механизм его слога – и обогатиться им, впитать саму как бы схему, не копируя внешние стилевые особенности и проявления.


– Сегодня литература в основном с далеко не позитивными сюжетами. Это связано с тем, что время такое, или с тем, что написать хорошую, внятную, позитивную историю гораздо труднее?

– Наверное, жизнь такая стала. Почему популярны детективные сериалы? Наверное, в негатив клонит естество человеческое. У меня хоть и открытый финал, но обещающий что-то хорошее. Совсем не так, как у набоковского Гумберта.


«Стулик» Романа Парисова вошёл в лонг-лист литературной премии «Большая книга», будучи представлен туда издательством в качестве рукописи.

 

 

 


   
 
 

© «Центр поддержки отечественной словесности»

Rambler's Top100 Rambler's Top100