На главную страницу Написать нам

Новости премии
СМИ о премии

Литературные новости
Публикации

КЛЮЧ ОТ СНЕСЕННОГО ДОМА

Лариса Миллер / «Новая газета», 20.05.2014

Однажды на пыльной проселочной дороге Наталья Громова нашла тяжелый амбарный ключ и тут же подумала, что непременно найдет дверь, которую этот ключ отомкнет. И нашла. Это была дверь в исчезнувший мир. Наташа вошла в него и впустила нас. Мир этот и люди, его населявшие, настолько живые и яркие, что с ними не вяжется слово «архивы». Кажется, они сами пригласили Наташу и разложили перед ней свои письма, дневники, рассказали, что помнили. Да так оно и было во многих случаях.

Недавно я была в Италии, где экскурсовод, водивший нас по Ватикану, сказал: «Крушение Римской империи — самая страшная катастрофа в истории человечества». Так ли это — пусть разбираются историки. Я же хочу сказать о крушении той цивилизации, которую полностью уничтожила революция. Речь не об экономике, не о социальном устройстве России. Речь о людях, о людской породе, которая, как английский газон, требует для нормального функционирования три сотни лет постоянного возделывания и ухода. О людях, которых называют непереводимым на другие языки словом «интеллигенция».

Что это за люди? О них книга «Ключ. Последняя Москва». Они исчезли не в одночасье. Их долгие годы калечили, гнули, выкорчевывали, но они каким-то чудом еще встречались даже в шестидесятые—семидесятые годы, и я благодарна судьбе, что некоторых из них еще застала.

Книга Натальи Громовой — не о громких именах. Она — о тех, кто населял ту Москву, в которой Зубовский бульвар еще славился липами и одуванчиками в густой траве. Москву начала и первой половины ХХ столетия. В том-то и прелесть книги, что герои ее — люди невеликие: Татьяна Александровна Луговская,  Ольга Бессарабова, Варвара Григорьевна Малахиева-Мирович, семейство доктора Доброва со всеми чадами. Вот как пишет автор об этом семействе: «Главой дома был Филипп Александрович Добров. Он родился в семье, где старшему сыну полагалось быть врачом. Его отца пациенты звали не Добров, а «доктор Добрый». Филипп Александрович полностью отвечал своей фамилии — пятьдесят лет он проработал в Первой градской больнице в Москве». Разве можно не почувствовать, что стоит за этими словами — какая давняя многолетняя традиция ответственности, профессионализма, любви к своему ремеслу (а ведь почти все члены этой семьи оказались в лагере или в ссылке). И так можно сказать почти о каждом из героев этой книги. Они вовсе не ангелы, эти люди. У каждого — свои заморочки. Но именно таких людей имел в виду Бердяев, депортированный из России на «философском пароходе», когда сказал, что на Западе интерес к культуре чисто академический, а у нас — вопрос жизни и смерти. Достаточно одной этой фразы, чтоб понять, чем жили те люди, на каком языке говорили. На русском, между прочим. На том русском, на котором сейчас мало кто умеет говорить.

Не хочется произносить «большие» слова типа «совесть, благородство и достоинство», но что делать, если именно эти окуджавские слова вертятся на языке, когда читаешь книгу. Можно еще вспомнить достоевское словосочетание «всемирная отзывчивость русской души» и мандельштамовскую «тоску по мировой культуре». Все это было свойственно тем, о ком ведет речь в своей книге Наталья Громова. И вот чудеса: когда читаешь об этих давно исчезнувших людях, испытываешь то, о чем пишет в приведенном в книге письме из казахстанской ссылки (а где еще могли находиться подобные люди в ту эпоху?) драматург Сергей Ермолинский: «И рассеялось щемящее чувство одиночества, повеяло теплом, любовью, заботой, домом…»

Да, все они оказались, по определению Даниила Андреева, «странниками ночи», но при этом сохраняли свойство светить другим. Спасибо Наталье Громовой, которая извлекла из небытия этих людей.

Но вот вопрос: что нам со всем этим делать? Помнить, наверное, чтобы не путаться в оценках, чтоб не заболеть дальтонизмом, чтоб различать не только черное и белое, но и улавливать оттенки, чтобы не потерять верные ориентиры, чтобы тянуться к той планке, которую задают герои книги. И тогда получится сказать: «Не говори с тоской: их нет, / Но с благодарностию: были».

 

 

 


   
 
 

© «Центр поддержки отечественной словесности»

Rambler's Top100 Rambler's Top100