На главную страницу Написать нам

Новости премии
СМИ о премии

Литературные новости
Публикации

РАДОВАЛСЯ БЫ СВОБОДЕ РЕЧИ И ЖАЛЕЛ БЫ ОБ ОТЧЕСТВАХ

Мария Раевская, Борис Войцеховский / «Вечерняя Москва», 22.09.2015

23 сентября исполняется 115 лет со дня рождения Сергея Ивановича Ожегова (1900–1964). Его знаменитый «Словарь русского языка» стал своего рода визитной карточкой нашей лексики. Накануне юбилея мы вспоминаем о том, каким был Ожегов, вместе с его учениками и потомками и рассуждаем, как изменилась русская лексика и как сделать ее понятной новым поколениям.
Последние годы жизни Сергей Ожегов отдал работе в Институте русского языка имени В. В. Виноградова. С ним вместе работал Леонид Крысин, ныне доктор филологических наук, заведующий отделом современного русского языка.
Сразу после окончания МГУ Леонид Петрович был направлен в сектор культуры речи, которым руководил Сергей Ожегов.


- Леонид Петрович, вы помните первую встречу с Ожеговым?
- За столом сидел старец — в моем тогдашнем восприятии. Сейчас я думаю о том, что Сергею Ивановичу в тот год было всего 58 лет, и мне становится смешно. Сначала мне поручили сбор иллюстративного материала для словарных статей. Мы вырезали строчки из газет, наклеивали на карточки. Вскоре Сергей Иванович подключил меня и к работе творческой — к составлению словаря-справочника «Правильность русской речи».
- Сергей Иванович рассказывал о работе над «Словарем русского языка»?
- Нет. Только о работе над «Толковым словарем русского языка» под редакцией Дмитрия Николаевича Ушакова (1935–1940). Сергей Иванович принимал в ней активное участие. Он вспоминал, что однажды политический редактор (были и такие) спросил Ушакова: «А почему про одни слова в словаре говорится, что они «советские», а про другие — что «несоветские»? Вот у слова «взять» помета «сов.», а у «брать» — «несов.» А это был указан вид глагола — совершенный и несовершенный.
- Представим, что Сергей Иванович на один день перенесся в нынешнюю Москву...
- Ему не понравилось бы, что речь горожан, которые считаются носителями литературного языка, засорена жаргонизмами. Не понравилось бы, что под влиянием западной манеры общения исчезают отчества. Это же одна из самобытных черт русского языка. Даже ко мне он никогда не обращался просто по имени.
- А что его обрадовало бы?
- Свобода, с которой люди научились публично выступать. До Горбачева политики читали речи, не отрываясь от бумажки. Понравилось бы, что нет гонений на определенные лексические пласты. Его ведь в свое время критиковали за то, что он включил в словарь церковную лексику. Например, знаменитый ученый Федот Петрович Филин писал ему в письме в 1950 году, что «апокалипсис», «аналой», «иконостас» — это «словарные трупы», которым не место в языке советского человека.
- А что удивило бы Ожегова?
- Что некоторые понятия поменяли оценку. Например, в его словаре «амбиция» определяется как «самолюбие, чувство чести, а также спесивость, чванство». А сейчас «амбициозный проект» — определение с положительным знаком. Как бы он отнесся к этому? Не знаю.

- Правда, что Сергей Иванович основал Справочную службу русского языка, которая действует в институте по сей день?
- Да, причем организовать ее было непросто. Это сейчас для службы выделена отдельная линия. А тогда, в 1958 году, на весь этаж, а это 15 комнат, был один телефон.
- Над какими книгами сейчас работают в вашем отделе? И как бы их оценил Сергей Иванович?
- Идет работа над академическим толковым словарем русского литературного языка. Уже вышел первый том «Толкового словаря русской разговорной речи». Думаю, Сергей Иванович обрадовался бы успехам социолингвистики. В его время, например, не выпускали словарей жаргона, а в обычные словари жаргонизмы не допускали. Сейчас для исследователя нет запретных явлений, и это хорошо. Язык — это живая среда. А Сергей Иванович любил все живое.

СПРАВКА
Леонид Крысин родился в 1935 году. Работает в Институте русского языка с 1958 по 1973 г. и с 1991 г. по настоящее время. Главный научный сотрудник, с 1997 г. — завотделом и заместитель директора. Автор монографий, словарей, учебников для вузов. Сфера интересов — лексикология, семантика, стилистика, лексикография, социолингвистика.

КСТАТИ
22 сентября стало известно, что в Высшей школе перевода МГУ (это один из относительно новых факультетов, он создан 10 лет назад) началась акция для иностранных студентов «Каждый день читаю по-русски». Студенты из Китая, Республики Кореи, Кипра, Тайваня, Японии, Бельгии, Новой Зеландии и США накупили книг в книжной лавке 1-го гуманитарного корпуса МГУ. Читать их они будут дома. Среди выбранных авторов есть как русские и советские классики, так и наши современники (Людмила Петрушевская, Людмила Улицкая, Татьяна Толстая, Ольга Славникова). Каждую неделю студенты будут встречаться с преподавателями русского языка, обсуждать прочитанное и проводить параллели с родной литературой.
Думается, Сергею Ожегову эта новость понравилась бы. Он радовался, когда узнавал, что иностранцы проявляют интерес к русскому языку. Его словарь им в этом очень помогал. В 1952 году, через 3 года после первого советского издания словаря Ожегова, в Китае был выпущен репринт. А «Новый русско-китайский словарь» Ли Ша, выпущенный в 1992 году, — это просто скрупулезно переведенный словарь Ожегова.


ЗНАЧЕНИЕ СЛОВ МЕНЯЕТСЯ

■ Бизнес
То, что является источником личного обогащения, наживы (деловое предприятие, ловкая афера и т.п.).
■ Колледж
Название некоторых (высших и средних) учебных заведений в Англии и США.
■ Коррупция
В буржуазных странах: подкуп взятками, продажность должностных лиц, политических деятелей.
■ Облом
Грубый, неуклюжий человек.
■ Отстой
Отстоявшийся осадок на дне сосуда.
■ Планшет
1. Плоская сумка с прозрачным верхом для ношения карт.
2. Дощечка или картон, на которых укрепляется карта или специальная графленая бумага для съемки местности.
3. Пластинка для застежки корсета.
■ Префект
Название различных гражданских, военных и полицейских должностей в Древнем Риме, во Франции и некоторых других странах.
■ Прикол
Свая, кол, укрепленные в земле (для причала, привязи). (Из последнего прижизненного издания словаря Ожегова 1964 года.)


МНЕНИЕ

Нас могут спасти безграмотные люди

Максим Кронгауз, руководитель Центра социолингвистики российской академии народного хозяйства и государственной службы
Со времен Сергея Ожегова русский язык изменился невероятно сильно. В первую очередь это касается лексики. Появилось много новых слов. Одновременно много старых слов сильно поменяли свое значение, а какие-то значения и вовсе ушли из употребления. Это естественные изменения русского языка, но из-за них словарь Ожегова устарел очень заметно.
Хотите пример? Пожалуйста! Возьмем слово из области экономики — «откат». В 90-е годы прошлого века оно стало означать определенный вид финансового жульничества, тогда как ранее откат совершали не люди, а пушки после выстрела. И таких примеров можно привести множество...
Есть даже анекдот на тему того, как все слова изменили свое значение в предложении «Склеить модель в клубе». Теперь его интерпретируют совсем не так, как, скажем, лет двадцать назад.
Кстати, о «модели». Сегодня в нашем языке появилось еще и огромное количество иностранных заимствований. Считается, что это ужасно: мол, нужно возвращаться к нашим исконным словам.
Но иногда, означая как бы то же самое, они несут совершенно другую окраску. Да, существует слово «манекенщица». Но в Советском Союзе оно употреблялось в пренебрежительном смысле. Согласитесь, что «модель» звучит куда более престижно.
При всем при этом не стоит беспокоиться за русский язык. Если уж от чего его и стоит защищать, так это только от его же носителей — порой совершенно безграмотных. С другой стороны, я утверждаю, что величие и могущество русского языка основывается на двух столпах.
Первый: великая русская литература, которая существенно поддерживает язык. Второй: как это ни парадоксально прозвучит, как раз огромное число не очень грамотных людей. Они никогда не перейдут на английский язык, как это происходит в современных европейских обществах, которые стали двуязычными, что является некоторой угрозой их языкам. А нас много, часть из нас малограмотна, поэтому никакого английского языка в нашем обществе как подавляющего не будет.
Так что разговоры о том, что русский язык может полностью исчезнуть, уступив место некоему универсальному языку, пока совершенно не актуальны. Такие попытки уже были — вспомним хотя бы эсперанто, но все они не увенчались успехом. Глобализация даже близко не подходит к тому уровню своего развития, чтобы вытеснять национальные языки... Поэтому, по большому счету, языку нужны лишь поддержка и какие-то связанные с ней мероприятия.

ПОД ОБЛОЖКОЙ ЗНАМЕНИТОЙ КНИГИ ЧАСТО ОКАЗЫВАЕТСЯ НАСТОЯЩАЯ ЕРУНДА
Ситуация складывается не из приятных: на сегодняшний день, если сравнивать ее с аналогичным периодом трехлетней давности, количество издаваемых в России словарей сократилось в среднем на 35 процентов. Одна из главных причин этого заключается в том, считают издатели, что словари перекочевали в интернет, и их «бумажным собратьям» приходится весьма непросто.
Впрочем, по словам Василия Подберезняка, генерального директора издательства «Мир и образование», которому принадлежат права на словарь Ожегова, унывать рано.
— Прелесть словаря Ожегова состоит в том, что он не стареет, — уверяет читателей «ВМ» Василий Иванович. — До недавнего времени, например, его регулярно обновлял и дополнял академик, доктор филологических наук Лев Скворцов. Это — раз.
Два — устойчивая картина с тиражами Ожегова наблюдалась до прошлого года, когда из-за кризиса вообще рухнули многие тиражи, а некоторые издательства и вовсе закрылись. Но и сегодня именно этот словарь является бесспорным лидером продаж. Что же до цифровых версий... Могу вас уверить: все права на словарь Ожегова принадлежат нашему издательству, а потому любая его электронная версия незаконна. Она, по сути, есть воровство. Мы боремся с этим, словари из продажи убирают и App Store, и Google market, но — проходит какое-то время, и все начинается заново.
Причем знали бы вы, что внутри этих электронных словарей! Люди-то, увы, клюют не на содержание, а на имя, вот производители контрафактных версий и суют туда всякую ерунду, прикрываясь брендом.
Настроен Подберезняк решительно: в его ближайших планах создать лицензионную программу, основой которой станет как раз словарь Ожегова. И — попробовать еще раз и уже навсегда разобраться с недобросовестными конкурентами. Остальным остается ждать. Радует в этой ситуации только вот что. Перефразируя известную русскую мудрость, «воруют — значит любят».

РАЗВЯЗАТЬ ЯЗЫК И ОБОГАТИТЬ СЛОВАРЬ ПОМОЖЕТ КЛАССИКА  
Если не принять меры, работы Ожегова могут стать для нового поколения словарем… иностранных слов. Учитель русского языка и литературы школы № 1205 Андрей Романов записывает «перлы» своих учеников и с грустью убеждается, что московские ребята перестают понимать смысл многих выражений. Наблюдения он изложил в брошюрке под заглавием «Велик могучим русской языка!» (2009).
Уже много лет гуляет байка про то, как детям предложили проиллюстрировать пушкинские строки: «Бразды пушистые взрывая, летит кибитка удалая». Ребята нарисовали звездолет (а что еще может «лететь»?), который палит по мохнатым существам и разносит их в клочки. Андрей Романов уверяет, что провел такой эксперимент в пятом классе и получил такой же результат.
В рабочей тетради для восьмого класса было задание закончить фразеологический оборот (ударения проставлены не были). К словам «ни кола…» некоторые дописали «… ни спрайт». То есть им никогда не встречался фразеологизм «ни кола, ни двора». А в ответ на задание вставить пропущенные буквы в словосочетании «сучья акац...» дети вместо «-ии» вставили «-ия». То есть первое слово восприняли не как множественное число от слова «сук», а как определение единственного числа женского рода.
— Приходится про многие слова спрашивать, понятен ли их смысл, — рассказывает Андрей Романов. — Один шестиклассник выучил стихотворение Фета, в котором было слово «грезы». Оказалось, далеко не все знают, что это такое! Я говорю: «Как же вы это заучиваете? А если это ругательство?» «Ну, Фет ругаться в стихах вряд ли мог!» Хоть в логике им не откажешь… Конечно, классику бывает сложно воспринимать из-за устаревших слов. Но если обходиться одним только современным материалом, язык станет еще беднее.
— Однажды я предложил шестикласснику вслух рассказать о любимых компьютерных играх, — приводит пример Андрей Романов. — Он не смог связно проговорить без остановки даже трех минут.
Справиться с этой бедностью языка помогает как раз та самая «устаревшая» классика.
Тем же шестиклассникам после изучения «Алых парусов» я предложил дать 10 определений к слову «любовь». Они такие замечательные образы предложили! Чтобы изучение классики не становилось формальным, Андрей Романов предлагает темы сочинений, которые списать неоткуда. Например, «Чем меня порадовал и чем огорчил М. Горький?» Устраивает литературные вечера, на которые приходят даже старшеклассники.
— Когда начинаешь разговаривать с ребятами о литературе, чувствуется — у них накипело, — говорит Андрей Романов. — Рассуждают вроде бы о Пьере Безухове или Чацком — а имеют в виду себя.
Что бы там ни твердили, а классика до сих пор остается учебником жизни.

Сын Сергея Ожегова, Сергей Сергеевич, родился в 1925 году. Участвовал в Великой Отечественной войне. Потом стал архитектором, исследователем Юго-Восточной Азии, работал в ООН. Внучке Ожегова Екатерине было всего шесть лет, когда умер дед.
— В памяти осталось только, как дедушка приказывал мне есть, — рассказывает Екатерина Сергеевна. — Он включал телевизор, где показывали Хрущева, и говорил: «Ешь! Он за тобой следит!» А еще он любил петь революционные песни: «По долинам и по взгорьям», «Марш Буденного». Мы вместе маршировали по квартире.

Екатерина Сергеевна и ее отец подготовили для нас подборку интересных фактов из семейного архива.
■ Фамилия Сергея Ивановича происходит не от слова «ожог», а от «ожег» (ударение на первом слоге) — так на Урале называли палку, которую окунали в расплавленный металл, чтобы определить степень его готовности.
■ 5 декабря 1918 года Сергей Ожегов зачислился добровольцем в Красную армию. В середине 1920 года его дивизию перебросили на Украину.
— Семейное предание гласит, что в ноябре 1920 года деда отправляли парламентером к Врангелю обсуждать, как организовать эвакуацию белых частей из Крыма, — говорит Екатерина Ожегова.
Закончил войну Сергей Ожегов в 1922 году на руководящей должности в штабе Харьковского военного округа, но от дальнейшей военной карьеры отказался.
■ Во время блокады Ленинграда погибли мать и семья брата Ожегова Бориса. Чудом уцелела и попала в детский дом трехлетняя племянница Наташенька. Сергей Иванович искал ее два с лишним года. В конце войны она стала дочерью Сергея Ивановича и Серафимы Алексеевны Ожеговых.
■ Сергей Иванович гордился тем, что ему довелось защитить репутацию генерала Алексея Брусилова, героя Первой мировой войны и офицера Красной армии.
В 1948 году из Праги были получены мемуары Брусилова, написанные под диктовку его женой, с резкой критикой большевизма. Сергей Иванович исследовал тексты и отметил, что генералу было свойственно ставить сказуемое в конце фразы, употреблять выражения вроде «чрезвычайно», «в высшей степени».
Тексты Брусилова суховаты, он был осторожен в оценках. А подозрительные мемуары переполнены дамскими словечками вроде «ужас», «прелестно», уменьшительно-уничижительными эпитетами, резкими выпадами. Лингвист Ожегов пришел к выводу, что текст мемуаров, скорее всего, написала вдова Брусилова.
■ Сергею Ивановичу нравилась его популярность, он любил выступать по телевидению и в прессе. Ему доставила большое удовольствие публикация в «Вечерней Москве» в ноябре 1963 года — шарж, на котором он изображен среди других знаменитых в то время москвичей.

 

 

 


   
 
 

© «Центр поддержки отечественной словесности»

Rambler's Top100 Rambler's Top100