На главную страницу Написать нам

Новости премии
СМИ о премии

Литературные новости
Публикации

МАЙЯ КУЧЕРСКАЯ: «ЗАПОЛНИТЬ СКОРЛУПКУ СОДЕРЖАНИЕМ СТРАШНО СЛОЖНО»

Мария Божович / ЧТД, 03.07.2018

Писатель и основатель Школы писательского мастерства Creative Writing School Майя Кучерская рассказала ЧТД о тех, кто хочет стать писателем, объяснила, каким приемам можно научить всех желающих, и убедила в том, что унификация литературе не грозит. Это интервью открывает совместный проект CWS и ЧТД «Идите писать!», в котором мы будем встречаться с преподавателями Школы и публиковать лучшие сочинения ее слушателей.

Сейчас довольно много курсов, где учат литературному мастерству. Почему на них есть спрос? Что, нечему больше поучиться?

Лет 12-15 назад в Москве появились танцевальные кружки, все учились танцевать танго. Мне кажется, это следующая стадия развития после танцев (смеется). Почему люди хотят писать? Не знаю! Я все время их об этом спрашиваю. Кто-то и в самом деле приходит для саморазвития, чтобы и этим навыком овладеть, как рисованием или пением. Но таких меньшинство. А самый распространенный ответ такой:

«Я всю жизнь об этом мечтала, но боялась и выбрала другую профессию».

Вот и в последней летней группе мне говорили, что никогда не писали, но очень хотят попробовать. А почему им вдруг захотелось попробовать? Молчание.

Что вообще это за люди?

Есть те, кто работает в журналистике и в рекламе. Они говорят, что заметку или пресс-релиз им написать несложно, но очень хотелось бы написать рассказ. Но почему-то чаще всего по профессии наши слушатели — юристы и маркетологи, средний возраст 35+, обычно женщины. В Америке даже есть феминистские школы creative writing, только для дам. А что, правильный ход, мужчины-то в принципе учатся не так охотно. В группе из 15 человек будет максимум четверо.

Написать рассказ — не то же самое, что научиться танцевать танго. Танец — это технология, хотя, конечно, есть великие танцоры, а есть обычные. А написание рассказа не сводится к сумме необходимых па. Как можно этому научить?

Нет ничего проще. В пособиях по creative writing четко перечислен набор приемов, который сделает повествование увлекательным. У меня вот полное ощущение, что «Щегол» Донны Тартт написан по этому рецепту. Отчасти это же чувство есть у меня от «Маленькой жизни» Янагихары и от некоторых других больших американских романов. Писатели очень разные вдруг оказываются формально друг на друга похожи!

То же самое, кстати, и в кино, что неудивительно. Первые учебники, которые появились и укрепились в этой нише, были учебники по написанию сценариев, там-то уж совсем ремесло. Поэтому я смотрю фильм — и сразу: «Ага, вот у них пробуждающее событие. А тут — первая, малая кульминация. А это — усложненный конец». Почему я с наслаждением посмотрела фильм «Лето»? Еще и потому, что не увидела соблюдения ни одного из сценарных правил. Это придает фильму невероятное обаяние.

Какие есть простые правила для написания прозы?

Ну например, читателя всегда цепляют детали, но их не должно быть слишком много. Лучше сказать не «на столе стояла миска с ягодами», а «на столе стояла миска с земляникой и вишней». Именно в этот момент ты кладешь под страничку магнитик, который притягивает читательский взгляд. Но если ты напишешь «на столе стояла миска с земляникой, сливой, вишней, виноградом, рядом лежал ананас», то уже на ананасе ты, скорее всего, читателя потеряешь.

И есть много других хитростей, которые держат внимание, располагают читателя к герою. Когда ты это объясняешь, люди ужасно радуются. Они наконец-то понимают, как это работает.

Я одному из слушателей посоветовала героя поскорее укокошить, чтобы сюжет был динамичнее. Он воскликнул: «Боже, какая десакрализация литературы!» Это теперь мое любимое выражение.

Но потом начинается самое сложное. Азбуку ты выучил, до-ре-ми-фа-соль-ля-си знаешь. А теперь давай, сочиняй музыку. И тут выясняется, что дистанция между знанием нотной грамоты и созданием хоть самого простенького, но оригинального этюда — бесконечна.

А что нужно, чтобы сочинять? Вдохновение?

Если ждать вдохновения, то ничего никогда не сдвинется с места. Это знает любой профессионал. Кто бы ты ни был — токарь-фрезеровщик, врач или писатель, — ты просто делаешь свое дело. Проблема в другом. Нужно, как ни банально это сейчас прозвучит, иметь что сказать. Ведь технология может стать просто скорлупкой, а внутри — пустота. Заполнить скорлупку содержанием страшно сложно. Это требует совершенно других усилий — не только интеллектуальных, но и душевных. И вот тут мы бессильны. Этому не научить.

Но разве не у всякого человека есть опыт, которым он может поделиться?

Конечно! Всякому человеку есть что сказать, потому что у любого из нас было в жизни и трагическое, и счастливое, и смешное. Это можно описать. Так, по крайней мере, я всегда объясняла своим слушателям. Однако проблема не только в содержании, но и в новизне. Ведь переживания на протяжении жизни у всех похожи. А ты попробуй рассказать про влюбленность или про горе так, как про него еще никто не рассказывал! То есть содержание есть, но такую же драму, оказывается, пережили все. И читать про это неинтересно.

Ну вот и тупик. Содержания либо нет, либо у всех одно и то же, а форма — не более чем прием. Куда ж нам плыть?
Да, я тоже иногда задаю себе этот вопрос. Если на секунду предположить, что мы насадим наш creative writing по всей России, то может произойти унификация на формальном уровне. Как у американских писателей. Все станут одинаковыми. Поэтому иногда я хватаюсь за голову и за сердце и говорю себе: «Чем я занимаюсь?!»

Но вообще-то в конце многих учебников есть замечательная фраза: «Мы вас научили правилам, а теперь забудьте их — и идите писать».

Это очень трудно, особенно если ты поверил, что овладел ремеслом. А как не поверить, если это и правда законы письма? Чтобы читателя погрузить в повествование, ему нужно объяснить, как выглядело, чем пахло, как звучало — то есть подключить органы чувств. Это работает. Что же, не описывать теперь? В общем, вот главный вопрос: в чем следовать правилам, а в чем нет. Мне служит утешением то, что все люди разные. Так что нет, надеюсь, не будет унификации.

Действительно, Литературный институт им. Горького уже вон сколько лет существует, и никакой унификации не произошло.

Они эту проблему легко обошли. Потому что никто там никаким формальным законам не учит. По крайней мере, это для них не приоритет. Творческий семинар там устроен так: есть Мастер, есть ученики, и на каждом семинаре обсуждаются их тексты. Все высказываются по очереди, а потом Мастер подводит итог. Да, возможно, это создает атмосферу, среду, но последовательный разговор о технологиях не ведется, и не велся никогда. Почему? Я недавно поняла.

Литинститут открылся в 30-е годы, это было время борьбы с формализмом. Предшественник Литинститута, Высший литературно-художественный институт, который был создан Валерием Брюсовым и просуществовал 4 года, как раз очень активно использовал идеи формальной школы. Там все курсы были основаны на теории литературы. Потом Брюсов умер, наступило безвременье, а к тому моменту, как Горький и Сталин стали открывать Литинститут, русская формальная школа была уже в опале. Никакого обсуждения приемов, ни-ни. Строим в литературе соцреализм. С тех пор мы живем инерцией, и в этом отношении за 85 лет Литинститут так и не изменился.

Кстати, основоположник русской формальной школы Виктор Шкловский говорил, что каждый порядочный литературовед должен в случае надобности уметь написать роман.

Так у Шкловского даже есть учебник! Это было первое, если не единственное, русскоязычное пособие о писательском мастерстве: «Техника писательского ремесла». Он там объясняет основные приемы для работы в разных жанрах — рассказе, романе — и объясняет элементарные, но очень важные вещи, например, что такое литературный штамп и как его избегать. Этот учебник — замечательный эпизод в развитии литературного образования в России. Он с 1928 года не переиздавался, хотя сейчас выложен в Сети. И до сих пор не утратил актуальности.

Вы сейчас руководите еще и магистерской программой НИУ ВШЭ «Литературное мастерство». Вы конкуренты Литинституту?

Мы не конкурируем, а скорее дополняем друг друга. Логично сначала закончить Литературный институт, а потом прийти к нам, в магистратуру. Мы учим писать художественную прозу, нон-фикшн, рецензии, эссе, биографии, автобиографии, сценарии, рекламные тексты. На каждый жанр отведен небольшой курс. Кроме того, в магистерской программе много общих предметов, чего в CWS нет.

Честно говоря, когда мы читаем, например, Шиллера или Руссо, у многих магистрантов это вызывает недоумение. Не все почему-то понимают, что хороший писатель должен быть образованным человеком.

И вот еще важное отличие нашей магистратуры от похожих проектов: мы стараемся погружать наших магистрантов в тот литературный мир, который существует в нынешней России. Он у нас немного странный: «толстые журналы» на ладан дышат, критиков почти нет. Но и в этой пустыне встречаются травинки и редкие маргаритки. Мы хотим показать, как устроен литературный процесс, как работают агенты, ходим на различные литературные события, а иногда и сами их создаем. Например, наши магистранты придумали премию «Литблог».

Это премия для блогеров, которые пишут о книгах? Кто же будет прорабатывать весь грандиозный массив того, что пишется о книгах в интернете?

Никто, эта премия предлагает самовыдвижение. Желающие принять участие в конкурсе должны прислать нам три своих рецензии, в любом формате. Очень много ведь есть видеорецензий на Youtube, когда человек в течение двух минут рассказывает про книгу.

А почему надо премировать сетевых критиков, а не сетевых писателей?

Для писателей и так есть премии. И кроме того, писателю, если он хоть что-то из себя представляет, не так сложно добежать до издательства. Они сейчас сами охотятся за авторами. Вот Сальников — недавний яркий пример. Опубликовал на Bookmate свою книгу «Петровы в гриппе», она имела успех в узком кругу, критик Галина Юзефович написала восторженную рецензию, после чего книгу издала Елена Шубина. Так что началось в Сети, а закончилось в одной из главных редакций современной художественной прозы. Неплохая траектория.

Какая работа в современной России есть для магистрантов Creative Writing, раз литературный процесс такой хилый? Вы не плодите безработных?

Так мы и пытаемся оживить этот процесс! Зачем мы придумываем премии? Чтобы люди поняли, как это делается. Их куском хлеба будет не только писание за столом, но и литературный менеджмент.

Завтра ты сам можешь основать свою премию. Создать литературный журнал. Открыть школу, издательство или агентство. К тому же у нас будет не только курс по художественному письму, но и курс по копирайтингу.

Главное, что я объясняю нашим ребятам: чтобы литературная жизнь из микроскопической делянки, каковой она сейчас является, превратилась в садик, нужны рабочие руки. И эти рабочие руки — у вас, у наших магистрантов. Это вы должны создавать новые проекты, привлекать средства, придумывать, как этим зарабатывать. Вы сами должны создать себе рынок. А как — мы вас уже научили.

Ну просто страна писателей, страна ученых! А читатели-то где? Все хорошие, умные книги, которые не трэш, конкурируют за одного и того же читателя. И этих читателей — сейчас не обсуждаем почему — становится все меньше.

Точно! Значит, следующая наша программа будет не литературное мастерство, а читательское мастерство. Надо растить читателей. Хорошая идея. А что касается переизбытка писателей, то далеко не все пойдут по этому пути. Я же понимаю, даже из тех магистрантов, которых мы отбирали чуть ли не с лупой, вручную, останутся самые увлеченные. Коллеги меня часто спрашивают, изумленно приподнимая бровь: «Зачем их плодить?» Ответ прост. Плоди — не плоди, их все равно не будет много.

Кстати, профессиональный читатель — это же и есть литературный критик. У вас они есть?

Я пока не решаюсь открывать отделение критики. Вот уж кому совсем негде будет работать, так это им. Все-таки писатель может писать биографии, нон-фикшн, сценарий. А критик с чем выйдет на рынок? При нынешней экономической ситуации эта профессия обречена.

Насколько ваш собственный писательский авторитет помогает в создании школы и магистерской программы?

В первый наш сезон в CWS пришло немало тех, кто любит мою прозу. Они говорили: «Расскажите нам про себя», «А как вы пишете?». Я сказала: «Стоп. У нас литературная мастерская, а не авторский вечер». Но зря я боялась. Следующий наш набор совершенно не интересовался моими книгами. Им было важно, что я действующий писатель, практик, и этого достаточно.

Проектная работа с Creative Writing помогает писать или мешает?

Раньше я была уверена, что творчество — это когда ты сидишь и пишешь книжечки. Но придумывать и реализовывать проект тоже оказалось дико интересно! Это требует и сил, и вдохновения. Но именно поэтому твой внутренний птенец, который жаждет творческой пищи, вполне наедается.

И в этом смысле — да, мешает. К тому же времени катастрофически не хватает. За весь учебный год я не написала ни строчки. У меня не было даже спокойных трех дней, чтобы написать короткий рассказ для сборника про счастье, который я сама же и составила.

Нужно ли качать писательскую профессиональную мышцу, чтобы ни дня без строчки? Или наоборот — отдохнешь годик, и еще лучше напишешь?

Надо качать, даже если ты уже профессионал. А если не профессионал, тем более.

У наших магистрантов все время письменные задания, этюды, они постоянно пребывают в состоянии писательства. В том числе для того, чтобы не бояться белого листа. Этот страх мы снимаем бесконечными упражнениями.

То есть после года занятий они не только все стали гораздо лучше писать, у них появилась определенная легкость. Они хорошо шутят, каламбурят на письме, это совершенно другой уровень владения языком.

Есть люди, которые хотят писать, но никогда не научатся?

Это все-таки огромная редкость, за все время такой случай у меня был один раз. Обычно отбор происходит на входе. Ну, не приходит учиться писать человек, у которого совсем нет для этого дарования.

 

 

 


   
 
 

© «Центр поддержки отечественной словесности»

Rambler's Top100 Rambler's Top100