На главную страницу Написать нам

Новости премии
СМИ о премии

Литературные новости
Публикации

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ПРЕМИИ В РОССИИ: НУЖНЫ ИЛИ НЕТ?

Елена Сердечнова / Культуромания, 04.07.2018

Конец мая-июнь - время, урожайное на литературные премии. 26 мая премия “Национальный Бестселлер” вручила приз финалисту, 19 июня “Ясная поляна” огласила длинный список претендентов на награду, а с 25 июня в интернете началось народное голосование литературной премии “Большая книга”.

Всего в России существует около 300 литературных премий. Самые главные частные из них - это “Большая книга” (награды победителям 3 млн, 1,5 млн, 1 млн рублей соответственно), “Русский букер”, “Нацбест” (1 млн) и “Ясная поляна” (призовой фонд 6,2 млн рублей). К сожалению, в этом году “Букер” не нашел спонсора и выбыл из премиальной игры. Главная государственная - премия за вклад в развитие литературы (награда - 5 млн рублей).

Зачем нужны литературные премии и выполняют ли они свою функцию, “Культуромания” спросила у писателей, критиков и организаторов.

“Это все профанация - премирование, кремирование...”

Писатель Михаил Елизаров, лауреат “Русского Букера”, финалист премии “Национальный бестселлер”, победитель премии “НОС”, категоричен. Он считает, что все литературные награды - "полная чушь".

- У меня нет понимания сути премий, теоретически они должны облегчать литераторам жизнь, но мне кажется, что все премии - это чушь какая-то, профанация - премирование, кремирование. Литературного процесса как такого в России нет, есть лишь имитация. Это, кстати, не агония, просто того существования литературы, к которому мы привыкли, больше нет, нет той системы координат, в которой мы еще сравнительно недавно оценивали тексты, а новые еще не появились, еще до конца не отрефлексированы, - отметил он в разговоре с нашим корреспондентом.

Но не все работники пера и ноутбука считают, что литературный процесс в России еле тлеет. Критик, публицист Андрей Рудалев уверен, что впадать в нигилизм по поводу премий не надо.

- Главное задача премий – это презентация современной литературы, представление “товара” лицом, этакие смотрины. Это заявка на то, что современный литпроцесс есть, он живой. Хотя современный премиальный институт изначально сложился в качестве проводника западного влияния, как попытка отформатирования национальной отечественной литературы. Неслучайно “Русский букер” был создан по инициативе Британского совета. Эта инерция исправляется, но очень робко. Если говорить об авторах, то для них попадание в премиальные списки - это шанс быть замеченным, - рассказывает критик "Культуромании".

Из минусов литературных премий Рудалев называет то, что они во многом стали инструментом продвижения издательствами своего “товара”, а также то, что они навязывают не свойственный литературе временной ритм и культ новинки. Создается ложное ощущение, что книги предыдущего сезона перестают быть актуальными в нынешнем.

Трамплины для писателей

Итак, премиальные циклы вносят оживление в литературный процесс, интригуют, будоражат кровь литераторов, хоть они это могут отрицать. Для кого-то это своеобразные “шапки”, о которых в свое время писал Войнович. Для других - стимул, возможность заявить о себе или реабилитировать свою деятельность, которая сейчас не в большом почете у общества. Это и шанс, что твоя книга попадет в издательский конвейер.

Писатель, публицист, редактор отдела мнений “RT на русском”, чья книга вошла в длинный список “Нацбеста” Игорь Молотов говорит, что литературные премии очень важны.

- Все знают, что писатели зарабатывают на книгах очень мало, но дело не только в деньгах. Литературная премия всегда освещается медийно, на нее обращены взгляды литературных критиков, если книга попадает в лонг-лист, а еще лучше шорт-лист, она становится доступной читателю. Премия выступает в роли трамплина для писателей. В один день можно проснуться знаменитым. Правда, в последние годы выдвигаются книги бессмысленные и ничтожные, которые читать нельзя, да их и не читает никто.

Самая экстравагантная точка зрения оказалась у писателя, ответственного секретаря премии “Национальный бестселлер” Вадима Левенталя. Он считает, что премии сейчас являются своеобразными монастырями, в которых происходит точка сборки литературного процесса.

- У каждой эпохи есть своя точка сборки. В средние века - это монастыри. В эпоху возрождения - мастерская художника. Чуть позже, в прекрасный век – салон прекрасной дамы. Сейчас это литературная премия. С одной стороны, это то место, в котором профессионалы обмениваются информацией, мнениями о книгах. С другой - это точка, в которой до читателей доносится информация о вышедших книгах. С третьей стороны, это та точка, в которую стремится писатель: попасть в шорт-лист, выиграть, засветиться. С четвертой стороны - это процесс, вокруг которого организована издательская деятельность. Издатели в том или ином смысле подстраивают свой издательский процесс под существующие премии, под их годовой цикл.

Итак, премия - вероятно, точка сборки, куст неопалимой купины, к которому притекают иноки-писатели. Однако понятно, что речь идет не только о литературе, но и о том влиянии, который она оказывает на общество. То есть литпремии являются важной частью всей современной культуры.

При этом государство от оценки актуальных литературных произведений по сути самоустранилось, пусть даже и учредив “Большую книгу”. И ранее, и сейчас государству современная литература была особенно не интересна, какая-либо культурная политика в этой сфере не проводится, все пущено на самотек, считает Рудалев.

- “Большая книга”, затеянная государством, обросла совершенно либеральнейшим жюри, которое очень жестко диктует свой выбор. Сама литература все отчетливей дрейфует в сторону идеологичности с диктатом все тех же либеральных постулатов, - рассказывает критик нашему корреспонденту. - Или возьмем другой пример: вполне себе почвенную премию “Ясная поляна” традиционно спонсирует корейский “Самсунг”. Это ведь анекдот. И позор тоже. Главные премии должны получить независимость от издательского бизнеса, они не должны пребывать в унизительном поиске очередного спонсора, как “Букер” и “Нацбест”. Их главные задачи - это раскачать внимание читателя к современному литературному процессу, а также задавать планку качества, чтобы победителей было читать не стыдно.

Однако в России есть и государственные премии в области литературы, вот только все собеседники “Культуромании” не сочли их значимыми. По мнению Левенталя, госпремии фиксируют некий вклад в историю культуры. Поэтому ее получают заслуженные литературные “пенсионеры”.

- Нет никакой конкуренции между государственными и частными премиями, потому что это две совершенно разные тенденции. Все самые громкие премии – “Нацбест”, почивший в бозе “Русский Букер” или “Большая книга” – пытаются отслеживать новые тенденции в словесности и награждать актуальные тексты. Государственная премия в принципе не может быть на это ориентирована, - категоричен Левенталь.

Премии как двигатель литературы

И все же, справляются ли премии со своими задачами? Ответсек “Нацбеста” считает, что безусловно. И не без помощи этой премии.

- “Национальный бестселлер” отличается от других тем, что у нас внутри нет ничего такого, чего не было бы видно снаружи. Сначала мы составляем список номинаторов, затем они предлагают книги в лонг-лист, потом большое жюри пишет рецензии, публикует их на сайте, там же размещаются баллы за произведения. После этого включается в работу уже малое жюри, которое читает книги короткого списка и голосует за них вживую, на финальной церемонии. В некоторых других премиях, на которые я не буду показывать пальцем, члены жюри дают расписки о неразглашении премиального процесса, им запрещено публиковать рецензии.

У открытости есть и минусы. Весь май полыхали страницы в Facebook, где развернулся бой между сторонниками Анны Старобинец, чья пронзительная книга об аборте на позднем сроке по медицинским показаниям попала в шорт-лист, и ее антагонистами, в частности некоторыми членами малого жюри, опубликовавшими отрицательные рецензии на книгу. Левенталь считает, что полемика стала возможной только благодаря открытой премиальной структуре “Нацбеста”.

- Книга Старобинец вышла задолго до начала премиального процесса “Нацбеста”, было несколько комплиментарных статей и все. Никакой дискуссии, никакого обсуждения не было. Только в рамках нашей открытой структуры стало возможным высказать и другую точку зрения, - делится собеседник “Культуромании”. - Что касается упреков, что якобы в России не существует такого жанра, как опыт переживания травмы, так это неправда. Аня - далеко не единственная, кто пишет об этом, люди возбудились, потому что не привыкли следить за тем, что происходит в литературе.

Если говорить о жанрах, то существует мнение, что нужно расширить премиальную линейку, сделать ее более специализированной, например, ввести премию за нон-фикшн. Его придерживается Игорь Молотов.

- Должна быть отдельная премия для новой русской прозы, для нон-фикшна. Потому что сейчас документальное произведение не может получить ни одной крупной награды, - сетует он.

А вот Левенталь не уверен в необходимости ранжирования премий, считая, что будет тяжело поменять текущую сложившуюся премиальную структуру, а медийного внимания не хватит еще на несколько значительных премий. Да и нужны ли они? может быть, прав Елизаров, и литпроцесса в России нет?

Игорь Молотов считает, что русскую литературу не стоит хоронить раньше времени, более того, она переживает расцвет.

- Со стороны это еще заметнее. Я был в марте в Париже на 38-м Международном Парижском книжном Салоне, он считается в Европе вторым по масштабу. В российском отделе были просто толпы людей, ждали русских писателей. Европейцам надоело читать политкорректную кастрированную литературу. Они любят Достоевского, а новая русская проза - как раз в русле традиций Федора Михайловича. У них так писатели не пишут, они гладкие, боятся лишнее слово сказать. А как ты расскажешь о жизни, если ты боишься написать лишнее слово?

 

 

 


   
 
 

© «Центр поддержки отечественной словесности»

Rambler's Top100 Rambler's Top100