На главную страницу Написать нам

Новости премии
СМИ о премии

Литературные новости
Публикации

НОВАЯ ЖИЗНЬ ЕВСТИГНЕЯ ФОМИНА

Елена Русакова / «Московская правда», 05.10.2010

В одном литературном справочнике о Борисе Евсееве прошла озорная реплика: «...в перерыве между романами, для отдыха... пишет книги о великих музыкантах, адресованные детям». Книга «Евстигней» (издательство «Время») о выдающемся русском композиторе XVIII века Евстигнее Фомине (1761 - 1800) не предполагает ни писательского отдыха, ни развлекательного чтива.

С первых же главок «Евстигнея» - тревожно: не мистифицирует ли нас писатель-музыкант? Да был ли он въяве, этот могучий талант под малоизвестной фамилией Фомин, существовал ли он в «век золотой Екатерины»?

Роман-версия допускает некую игру на тему «Божий дар и как с ним жить в России» (и далее в любых географических направлениях).

Однако в издательской аннотации к «Евстигнею» обозначено, что Евсеев «по сути вводит в отечественную культуру совершенно новое лицо, какое! - великого композитора, гения русской музыки. Загадочная и трагическая жизнь Фомина воссоздана по редким документам».

Все всерьез! Вводит, документируя: по Болонским академическим дипломам, по российским архивам, по старым и старинным книгам, по долгожданным и совсем недавним музыкальным событиям (уже в новом столетии Фомин прозвучал в обеих столицах и был сразу и авторитетно утвержден в ранге «классик»).

Нас, восторженных и доверчивых, но мало просвещенных, не присутствовавших на тех разовых - для бомонда и «знатоков истинных» - концертах, пока лишь греет предчувствие музыкального блаженства: нигде не достать дисков Фомина, а оперных постановок так мало, что и пальцев одной руки для них предостаточно. Хорошо хоть Дмитрия Бортнянского в достатке (впрочем, тот, современник четырех государей и государынь, и жил вдвое дольше).

И все же роман одного из самых ярких писателей нашего времени Бориса Евсеева, роман, являющийся художественным представлением музыкального гения массовому читателю (увы, теперь немногочисленной «читающей России», чего нет - того, видимо, больше не будет, хотя десятитысячный тираж «Евстигнея» на сегодняшний день вполне приличен), не менее важен, чем свидетельства из итальянского города Болоньи. А ведь болонские академики и профессора свидетельствовали: при сдаче экзамена на звание академика юный Фомин в сочинении сложнейших фуг превзошел своего едва ли не однокашника, зальцбургского студиозуса Вольфганга Амадея Моцарта.

Евсеев, по собственному его признанию, опубликованному в печати, любит и умеет «перекладывать мостики назад», и мостит он эту возвратную и притягательную дорожку своим методом - даже с авторским знаком для надежности: снова выпуская на волю сокола-чеглока, помните повесть-притчу Евсеева «Мощное падение сокола...»? Методом, который можно назвать сочетанием «музыки, любви и слова». Евсеевский текст («авторский голос, который всегда узнаваем», по давнему определению известного литературоведа Инны Ростовцевой) его читатель уже привык не только видеть, но и слышать.

А вслушиваться в «Евстигнея» - и блаженство, и печаль. Возможно, другой рецензент или критик найдет иные душевные параллели, но я ощутила в романе давно не звучавшие в современной прозе щемящие ноты сострадания и неизъяснимой по нормам бытовой логики любви к литературному персонажу. Что-то очень близкое к восприятию дорогого русскому сердцу Ильи Ильича Обломова. Любим, а за что - и не скажешь толком...

«Угрюмый музыкантишко», отмеченный «блаженной задумчивостью», - по сиротству и бессемейности своей Фомин прожил хоть и короткий, но профессионально насыщенный век, соразмерный с пушкинским. Впрочем, «холст тридцать семь на тридцать семь» не всегда попадает на вернисаж или хотя бы в запасники. Ведь рукописи если и не горят, то иногда архивируются до полного забвения!

Счастье, если творец обретает в жизни пассионарную жену, бескорыстными усилиями которой (уже во вдовстве) сохраняется в ревностном мире русской культуры имя: Платонов, Булгаков, Кедрин... Этот ряд можно было бы, конечно, продолжить именами музыкантов и художников.

Но для меня сейчас самым важным является другое: книга вышла из-под пера Евсеева, и Евстигней Фомин - как ни банально это звучит - обрел новую жизнь.

Я начала с литературных справочников и ими закончу. Мне кажется, 2010 год в этих самых справочниках и учебниках по отечественной литературе будет отмечен как год написания романа-версии «Евстигней» (кстати, еще в рукописи роман вышел в финал одной из самых громких и престижных нынешних премий - в финал «Большой книги»). Проверить это можно очень просто: прочитайте роман Бориса Евсеева «Евстигней». Прочитайте от корки до корки, иначе у вас и не получится.


   
 
 

© «Центр поддержки отечественной словесности»

Rambler's Top100 Rambler's Top100