На главную страницу Написать нам

Новости премии
СМИ о премии

Литературные новости
Публикации

ЭТО НАША ТЕРРИТОРИЯ!

Павел Басинский / Российская газета, 22.06.2020

Биографическая книга дальневосточного писателя Василия Авченко и нижегородского филолога Алексея Коровашко "Олег Куваев" вышла в издательстве АСТ (Редакции Елены Шубиной) и вошла в шорт-лист премии "Большая книга". Она возвращает нам поистине культового писателя советских геологов, чей роман "Территория" в свое время привел в геологию многих молодых людей, верящих в то, что не одни деньги движут миром. О том, кем был Олег Куваев, во что он верил сам и нужны ли такие люди нам сегодня, мы поговорили с Василием Авченко.

Павел Басинский: В 70-е годы я учился в Саратовском университете на филолога, но почему-то жил в общежитии геологического факультета в окружении будущих геологов. И вот я могу засвидетельствовать, что культовой книгой для этих ребят была "Территория" Олега Куваева. Они и меня "подсадили" на этот роман. Как ты объяснишь его успех в то время?

Василий Авченко: Других книг не было. А запрос - был. Геология была престижна, но "Повести о настоящем человеке" или "Трех мушкетеров" о геологах никто не написал. Нужны свои Джек Лондон и Хемингуэй. "Территория" имела все необходимые свойства для этого: мускулистый романтико-производственный роман с эпикой, героикой и философией… Вообще о геологии увлекательно писать трудно: либо скатишься в пафос "последней спички", либо изобразишь рутину, не интересную профану. Куваев сумел скрестить приключения с нюансами разведки золотых россыпей. Вот и попал, по его словам, в "популярку". Книгу оценили и читатели, и литературное начальство, что для 70-х было нетипично: номенклатура и массы расходились, все шло к Большому взрыву.

Сам Куваев отнесся к успеху спокойно: мол, страна ждала нового Николая Островского - он и дал "складное изложение железобетона и квадратных челюстей". Чисто куваевская сверхтребовательность к себе. Он и писателю Альберту Мифтахутдинову советовал: "Отвечай на комплименты матом, иначе хана!"

Куваев, не вступавший в партию и вышедший из комсомола, как раз и был настоящим коммунистом
Впрочем, несколько магаданских геологов устроили кампанию против "Территории": автор все врет, мы так не говорили, кличек не носили… Тут дело, во-первых, в обиде одного из корифеев на фразу в романе: "Василий Феофаныч! Заткнись!" Во-вторых - в ревности: колымские геологи были звездами, многие сами писали - а роман о чукотском золоте, которое они открывали, сочинил младший научный сотрудник без ученой степени с геологическим стажем всего несколько лет, к тому же не "золотарь", а геофизик… Но теперь-то все схлынуло, остались только Куваев и "Территория". А если бы не он - ничего бы мы не знали о людях Территории времен заката Дальстроя. Как не знаем об открытии Билибиным золота Колымы, а Попугаевой - якутских алмазов. Если о чем-то или о ком-то не появляется хорошего и вовремя прочитанного романа - можно считать, что события и человека не было.

Куваев писал: "Если бы некий там джинн предложил мне на выбор: написать хотя бы одну действительно хорошую книгу и плохо кончить в 45 лет или не написать ничего путного, но прожить до 80, я бы без секундного колебания выбрал первое". Примерно так и вышло.

Павел Басинский: Правда, что роман Куваева "Территория" в годы советской власти многих молодых людей привел в геологию? Если да, то возможно ли это сегодня? Или геология уже не желанная профессия для нового поколения?

Василий Авченко: Это так. Другое дело, что "Территория" вышла на излете Советского Союза, и это был последний призыв. Скоро приоритеты сменились диаметрально, как будто всех перемагнитили. Не думаю, что сегодня многие мечтают о геологии. Скорее о теплом офисном месте, чиновничьей должности… То, от чего Олега Куваева воротило. Но кто-то идет и в геологию, эти люди никуда не делись и не денутся.

Сегодня сложно представить, чтобы книга привела людей в ту или иную профессию - у литературы уже не та сила воздействия. Растворяется общий культурный код - нет книг или фильмов, которые бы знали все, могли общаться опознаваемыми цитатами.

И все-таки наши недра - навсегда нацпроект и карма России даже в узкоприкладном смысле. Но задачи геологии куда шире, чем поиск руд. Она познает сущее, смыкаясь с философией космизма, что видно по таким фигурам, как академики Вернадский и Ферсман.

Павел Басинский: Куваева называют "русским Джеком Лондоном", имея в виду, я думаю, прежде всего цикл рассказов американского классика о золотоискателях Смоке Беллью и Малыше. Есть что-то общее между ними и героями Куваева или это разные социальные и психологические типы?

Василий Авченко: Герои Лондона и Куваева обнаруживают - при всех различиях - несомненное человеческое сходство. Лондоновские герои гонятся не только за золотом, "американской мечтой" - вспомним Харниша по прозвищу Время-не-ждет, для которого важнее борьба как таковая, или Джона Месснера, сыплющего золото в полынью… На Севере герои Лондона и Куваева находят нравственный кодекс, какого нет в больших теплых городах. Нечто вроде отблеска утраченного рая. В лондоновской "Любви к жизни", которую Крупская читала умирающему Ленину, один старатель до последнего тащит золото и гибнет, другой бросает - и спасается. Это "параллелится" и с шаламовским "золото - смерть", и с куваевским определением золота как "глупого металла", от которого "сплошная судимость"… На Север стремились люди, которых Куваев называл "нерегламентированными". Не приспособленные для офисной или заводской работы, ценящие волю, риск… Недаром в Магаданской области одно из озер получило имя Джека Лондона.

Сегодня золото добывают крупные предприятия, хотя есть и "хищники" (вот современная российская джек-лондоновщина, о которой никто не написал!), и законопроект о "вольном приносе"…

Павел Басинский: Как ты относишься к двум экранизациям романа "Территория" - 1978 года Александра Сурина и 2014 года Александра Мельника?

Василий Авченко: Оба фильма не шедевры, но первый лучше, честнее. Там даже лица другие - настоящие. Кино Сурина снято по сценарию самого Куваева, у Мельника - отсебятина, фантазийный микс. Ну какой из юного Петра Федорова тракторист дядя Костя - "человек с прошлым и без зубов"? Какой из стройного Константина Лавроненко Чинков - "разбухший идол" с "чугунным лицом" и "слоновьей грацией"? У Сурина Чинкова играет Банионис - снайперское попадание! А у Мельника вместо чукотской тундры - плато Путорана и сибирская тайга. Красиво, но не то! А карикатурно-вестерновый финал с золотой горой? Это ни разу не Куваев. С другой стороны, любая экранизация добавляет популярности первоисточнику, так что я искренне благодарен режиссеру Мельнику. Больше никто Куваева не вспомнил.

Павел Басинский: Мне нравится, как сам Олег Куваев определил смысл своего романа. "Это история о людях, для которых работа стала религией". Не кажется ли тебе, что это вообще такой тренд поздней советской литературы и кинематографа, который сейчас утрачен? "Территория", "Девять дней одного года"... Наука, профессия - как религия, а не просто "самореализация" и уж тем более способ заработка.

Василий Авченко: Все так. Советское общество было атеистическим только на словах. Оно было построено на вере, несмотря на мантры о базисе. Последняя пора искренней веры - шестидесятничество, откуда вырос и Куваев, тут можно нащупать параллели со Шпаликовым… Потом общество "секуляризовывалось". Но даже в 1970-е Куваев с его идеализмом, аскетизмом, антипотребительством уже не вписывался, и тут можно провести другую параллель - с Вампиловым. Случайно ли они ушли друг за другом: в 1972-м - Вампилов, в 1974-м - Шукшин и Шпаликов, в 1975-м - Куваев? В нашей книге мы с моим замечательным нижегородским соавтором, доктором филологических наук Алексеем Коровашко, разбираем в меру сил эти связи, причины, следствия.

Рискну сказать, что Куваев, не вступавший в партию и вышедший из комсомола, как раз и был настоящим коммунистом. Его отличие от позднесоветских членов КПСС в том, что коммунист - это он: "Опомнитесь, граждане, и усвойте истину, что человек в рванине и с флаконом одеколона в кармане столь же человек, как и квадратная морда в ратиновом пальто, брезгливо его обходящая. Этому учил Христос. Этому, если угодно, учил В.И. Ленин. И пусть исполнятся слова: "Кто был ничем, тот станет всем". Вспомните гимн, бывший гимн государства, граждане с квартирами и польтами…"

Павел Басинский: Тема, которую хотелось бы обойти, но... Олег Куваев много пил. Как и его любимый писатель Юрий Казаков. Как Владимир Высоцкий... Как Олег Даль, сыгравший роль Зилова в "Утиной охоте" по Вампилову. С чем это было связано? Ведь не только с работой геолога или актера?

Василий Авченко: Конечно, нет. Казаков, Высоцкий, Даль, тот же Шпаликов геологами не были, да и не все же геологи - алкоголики! Попытки выстроить простые причинно-следственные связи - Фадеев-де чувствовал грехи, Высоцкий переживал, что в Союз писателей не берут, Даля душило "безвременье" - мне кажутся наивными. Пьют (пьем) - и всё. Бедные, богатые, победители, неудачники, довольные, недовольные - без разницы. Шукшин разбирал этот вопрос в "А поутру они проснулись…", Джек Лондон - в алкоавтобиографии "Джон Ячменное Зерно", Куваев - в "Правилах бегства", своем втором и последнем романе, который я очень люблю.

Павел Басинский: Что сегодня происходит на куваевской земле, обетованной Чукотке? Что вообще происходит с Русским Севером и российской геологией?

Василий Авченко: Тема огромная и печальная. Государство самоустранилось из геологоразведки, ушло с Территории и только сейчас вроде бы начинает возвращаться. Отток населения продолжается. В Магаданской области в 1990 году жили почти 400 тысяч человек (без Чукотки), сегодня осталось 140!

И все-таки жизнь продолжается. Недавно был в гостях у золотодобытчиков - в Бодайбо (речка Вача у Высоцкого) и на Колыме. Лучшие люди - северяне. Чем суровее условия, тем сильнее взаимоподдержка. Чем меньше людей - тем ценнее каждый человек.

Не хочется, чтобы мы переходили к вахтовому методу. На Территории нужно жить. Нужно развитие, новые города, хотя сегодня это звучит, мягко говоря, наивно. Понятно, почему мы уезжаем. Но должны проявиться и другие векторы.

Именно Россия - никакая Канада рядом не стояла - накопила гигантский опыт выживания, строительства, развития в условиях Крайнего Севера, нельзя его терять. Вспомнить расцвет Севера в 60-е и 70-е. Был настоящий северный шик и даже шовинизм, северяне чувствовали себя элитой во всех смыслах - от материального до культурного. Не то что в Магадане - в Сеймчане и Усть-Омчуге варили прекрасное пиво, славившееся на всю Колыму. А какое было Магаданское книжное издательство!

Север полуопустел, но остаются недра, рубежи, Севморпуть… России еще предстоит по-настоящему осознать себя как страну северную и океанскую, понять, что далекие необъятные промороженные территории и акватории - не балласт, Север - не гиблая земля и проклятье, а возможность, спасение, благословение.

Справка "РГ"
Олег Михайлович Куваев (1934-1975) - русский советский писатель, геофизик. Родился на железнодорожной станции Поназырево (ныне Костромская область). Закончил геофизический факультет МГРИ имени Орджоникидзе. За годы учебы побывал в экспедициях на Тянь-Шане, в Киргизии, в верховьях Амура. В 1956 году был написан первый рассказ "За козерогами", напечатанный в журнале "Охота и охотничье хозяйство". В 1960 году его перевели в Магадан в Северо-Восточное геологическое управление на должность старшего инженера отряда геофизического контроля. В 1961 году осознал, что к руководящей должности "не был приспособлен - затосковал и неожиданно для себя уехал в Москву", в отпуск с последующим увольнением. С этого момента он становится профессиональным писателем.


   
 
 

© «Центр поддержки отечественной словесности»

Rambler's Top100 Rambler's Top100